Та.  Репина
Поэзия

Та. Репина

307 {num}

Татьяна Репина (псевдоним Та. Репина) – современный поэт, филолог, преподаватель польского и русского языков, путешественница, автор вне географии (Ижевск – Санкт-Петербург – Краков).

КОЛОКОЛЬНАЯ МЕДЬ

хватит рыдать и жалеть себя, 
хватит рыдать и жалеть.
в логове бога дрожит колокольная медь –
прямо сейчас он решает, стоит ли дальше гореть 
свечке, что утром поставил в слезах незнакомец. 

знаешь ли ты, зачем он сюда приходил, 
как его горе растили промозглые горы, 
и небеса из латуни и мельхиора 
изредка капали соком вселенских светил? 

можно не знать, почему он печален,
можно смотреть и не знать, 
в логове бога ему уже стелят кровать –
прямо сейчас полуголые ангелы бросились танцевать 
светлые, грустные, ломкие, тонкие танцы. 

а по трамвайным рельсам гуляют его двойники, 
лето бездетное прячет глаза в платочек, 
он превращается в маленький, ровный почерк, 
в фотоальбомы, в признания, в четверги. 

помни и будь свободным от всяких метаморфоз, 
пока у тебя есть хотя бы один вопрос 
к тому, во чью славу звенит колокольная медь – 
для тех, кому нечего было терять и жалеть. 

ОСТАЮСЬ

у одного – не жизнь, а целовальный крест, 
другой хочет в Африку, третий – на Эверест, 
у четвертого – мир на ладошке и джи-пи-эс, 
пятый качает пресс и считает вес, 
у шестого – большая фирма, семья, счета, 
седьмой не делает ни черта, 
а восьмой советует мне завести кота, 
писать мемуары и выдохнуть.  

            пустота 
заполняет лёгкие до предела, 
и порывы души выскакивают из тела 
голышом слоняться в ночную синь.  
а вокруг – туманно. куда ни кинь –  
будет стареющий, слабый, горбатый город.  
по сплетениям улиц льётся горячий ток,  
самолёты кромсают небо, и на восток 
замки и башни свои обращают взоры, 
в узких глазницах теплится огонёк, 
эхом дрожат замшелые коридоры, 
ветер по ним бросается танцевать, 
сходятся все немыслимые дороги. 

я остаюсь. а вы уходите целовать –  
женщин, кресты, вокзалы и альпенштоки.

КОВЧЕГ

жизнь развернула спинами по углам –
мы прилипаем к семейным своим тылам,
в маленьком городе с песенкой по утрам
мчим на работу. психологам, докторам
души свои приносим, в папки запаковав,
и до локтя подворачиваем рукав,
чтобы успешней выглядеть. кто не прав,
тот одиноко скучает в субботних барах,
время потопа настало – пускают в парах,
лучшие овощи вызрели на базарах,
в клубах румянятся девушки у шеста.
если осталось жить – то не больше ста.
если попробовал всё – начинай с креста,
или езжай некрещённым в холодный Питер.
может, в каком-то вывернутом кульбите
раз – и познаешь истину, юный зритель
будет смотреть, зачарован, твоё кино.
станет недавним любовникам всё равно,
те, кто хотел на дно – обживают дно,
а небожители станут писать всё реже.
кони мотают шорами: где же, где же?
дети в «Ашане» выглядывают с тележек,
ручками пачкают небо над головой.
если у мира когда-то был рулевой –
он или пьян, или мёртв, или даже хуже.
мчим на работу и топим колёса в лужах,
мчим и надеемся, кто-то кому-то нужен.
хлещет весна, врезаясь в раскрытый зонт.
люди с ковчега пялятся в горизонт.

ПЕРВОМАЙСКОЕ

очень сложное время: распад мировых коалиций, 
первомайские флаги над крышами гордых столиц. 
и в одной части света – отвоёвывают границы,
а в другой части света – избавляются от границ.

и мы смотрим, как воробьи, с высоты флагштока,
чистим перья и горло рвём, углядев восход.
и в ушах раздаётся гул запада, рёв востока,
и четыре богатыря появляются у ворот.

подплывает море к ногам, в горах раздаются залпы –
и фазана находит охотник после дождя.
пятиногий пёс траву разрывает лапой,
и старушка в комоде находит портрет вождя.

но пока где-то там отвоёвывают границы,
и песочные фениксы собираются из крупиц,
двое голых людей, не в силах остановиться,
проглотив языки, избавляются от границ.

прямо там, наверху, без совести и возврата,
не сходя с флагштока, свободу зажав в горсти,
в это сложное время, под звоны и гвалт парада
они делают это, и их уже не спасти.