Магия огня и стали Владимира Лекомцева
Персона

Магия огня и стали Владимира Лекомцева

2044 {num}

В его руках брутальный кусок металла превращается в утонченное произведение кузнечного ремесла. А в перерывах между молотом и наковальней он успевает преподавать иностранные языки детям. Под пристальным вниманием сегодня ижевчанин Владимир Лекомцев – лингвист-переводчик по диплому, кузнец-ремесленник по призванию. Говорим о том, актуально ли в век робототехники кузнечное дело и может ли он подковать блоху.

Ваша специальность, если верить диплому о высшем образовании, полярна той деятельности, которой вы занимаетесь в большем количестве времени. Что заставило гуманитария прийти в кузницу и взяться за непростое, хотя бы в физическом плане, дело?

– По специальности я лингвист-переводчик, но ни одного дня им не проработал. Однажды я просто понял, что языки для меня – это хобби, которым я и сейчас занимаюсь. Большую часть своего рабочего времени провожу в кузнице, выполняя заказы. А в свободные минуты я занимаюсь с детьми, учу их языкам. Это ничуть не мешает мне в воплощении еще одной мечты – собственной кузницы. Она, кстати, находится в стадии строительства. И в ближайшие 2 года я планирую ее завершить.

И всё же, что сподвигло вас переквалифицироваться в кузнецы?

– Еще в раннем детстве я увидел, как газосварщик нагревал газовой горелкой стальную болванку и молотком придавал ей нужную форму. Меня это заворожило, и я, словно сам ощутил, как сталь проминается под ударами его молотка. Тогда мне жутко захотелось самому постучать по нагретой железяке, но мне, конечно, никто не разрешил, объяснив, что это опасно и я еще мал (мне, и правда, было всего лет 5 тогда).

Чуть позднее бабушка, учитель истории, литературы и русского языка, рассказала мне, что мой прапрадед был деревенским кузнецом. А она сама, будучи маленькой девочкой, любила захаживать к нему в кузницу и смотреть, как он работает там. А еще позже выяснилось, что и прадед был потомственным кузнецом. Так что раскаленный металл у меня в крови (улыбается Владимир). В общем, еще тогда, в детстве, во мне что-то начало гореть-разгораться, подобно горну.

Затем долгие годы я интересовался средневековым и досредневековым холодным оружием. Появилась мечта попробовать самому сделать нечто подобное.

И вот, 6 лет назад, зная, что работать «на дядю» я не могу, да и вообще, чем попало заниматься не собираюсь, я вдруг понял, что хочу стать кузнецом ручной художественной ковки и никем иным. Нашел первую попавшуюся кузницу и пошел туда. Пришел и остался насовсем. Теперь я готов сутками (а порой так и бывает!) работать в кузнице.

Кто же стал вашим мастером, учителем?

– Учитель был и есть. Я до сих пор набираюсь мудрости и опыту у моего наставника, и теперь друга, Андрея Емельянова. Его способ обучения своеобразный, но крайне действенный. Он никогда напрямую не говорит, как и что делать. Андрей заставляет думать над задачей самому, и уж если я совсем в тупике, тогда он может подсказать, но никогда не даст прямого ответа, пока я сам до него не дойду. И это потрясающе! Я многому научился у Андрея и еще многому, уверен, научусь. Он простой в общении, умный и добрый человек, любит шутить. С ним время в кузнице летит молниеносно, а работа спорится, словно делается сама.

Если честно, даже представить себе не могу, насколько это трудная (в физическом плане) профессия.

– Конечно, кузнечное ремесло – это физически очень тяжелая работа, и я не советовал бы заниматься ею неподготовленным физически людям. Иногда бывает настолько тяжело, что после некоторых заказов приходится отлеживаться три, а то и больше дней. Происходит такое при срочных заказах. Например, за две недели нужно сделать 15 пролетов кованого забора средней сложности. При таких объемах приходится половину срока работать сутки напролет, а это, поверьте очень тяжело…

Но оно того стоит! (вновь улыбается Владимир).

Кузнечное дело – несомненно, завораживающее искусство. И хотя металл выглядит обычно грубо, после обработки он становится элегантным, аккуратным. Блоху смогли бы подковать?

– Как говорят у нас в кузнице: «Не попробуешь - не поймешь!». Так что надо пробовать, а время и руки покажут!

Кажется, на первый взгляд, что кузнец – это профессия из прошлого. Как сейчас старинное ремесло переплетается с современностью?

– Кузнечное дело было, есть и всегда будет именно ремеслом. А ремесло, в свою очередь, напрямую связано с прошлым (тут речь идет о методах работы с материалом, ручном труде). Я сказал бы, что ремесло - это наше прошлое в настоящем.
Сейчас, конечно, в кузнице не только горн, наковальня и кузнец с молотом и молотобойцами (не будем забывать, что на протяжении почти всей истории обработки стали были и механические, и водяные молоты, не требовавшие наличия молотобойцев). В наше время активно используются все виды сварки и резки металла, различные электроинструменты, ну и, наверное, самое кардинальное нововведение в кузнечном ремесле – это газовый горн, который, во многом, облегчает и улучшает работу кузнеца.

Но какие технические новшества не привносились бы в кузнечное ремесло, здесь всегда ощущается атмосфера таинственности, как будто прошлое оживает перед глазами. Магия огня и стали – настоящая мужская магия!

И правда, завораживает. Неудивительно, наверное, что и за вдохновением далеко ходить не надо. Сам дух кузницы, наверняка, вдохновляет вас на новые творения?

– И не он один. Я черпаю вдохновение из книг. В основном, это произведения с фольклорным содержанием разных стран. Так же вдохновляют картины художников.

Каков сейчас ассортимент производимой вами продукции? Что пользуется особым спросом?

– На данный момент я могу выполнять все виды художественной ковки, как самые распространенные (перила, люстры, мебель, балконы и т.п.), так и различный эксклюзив типа статуэток, подсвечников, и различный инструмент. Из популярного сейчас – это перила, ну и, как не печально это звучит, – оградки.

Помимо ковки и преподавания языков, чем еще успеваете увлекаться? Какую музыку любите?

– Мое хобби – изучение иностранных языков. Сейчас, например, постигаю премудрости норвежского языка. Продолжаю заниматься английским языком с детьми. Люблю читать философские книги и вообще изучать философию. Играю на гитаре и в своем гитарном творчестве стараюсь разучивать классические произведения Баха, Вивальди, Моцарта, Паганини и других великих композиторов.

Из музыки я предпочитаю классику и «тяжелый» рок. Почему в кавычках? Потому что он тяжелый для тех, кто мало разбирается в роке и музыкантах, которые его играют. А там, поверьте, такие музыканты, что их смело можно ставить наравне с великими скрипачами и пианистами, а барабанщики-виртуозы вытворяют такое, что диву даешься, как они ухитряются так играть!

Напоследок перечислю любимых музыкальных исполнителей Владимира. Тут и Ричи Блэкмор с его командами «Rainbow» и «Deep Purple», и Ингви Мальмстин с одноименной группой, и «Children of Bodom», и Axel Rudi Pell. А еще «Dream Theatre», «Tyr. Rhapsody of Fire», «Stratovarius», Apocalyptica, Metallica…

В общем, включайте что-нибудь из этого списка и вдохновляйтесь работами Владимира, представленными на страницах нашего журнала.