Ещё раз о космической куале
Нелинейное изучение удмуртского языка

Ещё раз о космической куале

1738 {num}

В предыдущей статье мы отметили, что удмуртские слова «сюкуась» и «сур», означающие «квас» и «пиво», связывают нас как со скандинавским Квасиром (в удмуртском языке его имя могло звучать по-разному: Куасур, Кувасур, Квасур, Квашур, Квашыр, Квасыр), так и космическими пирами Асов и Ванов в «куале» — святилище, которое в удмуртском языке тоже имеет разные диалектные формы: куала, кувала, квуала, куа, кува и т. д.

Пиры-поминки, в свою очередь, как и у других народов, видимо, происходили после каких-то споров, выборов, сражений, соревнований или обрядовых сценических представлений, об этом нам говорят сохранившиеся до сегодняшнего дня устойчивые словоформы и словосочетания связанные со словом куа (куала). Например: «куасыр-куасыр (квасыр-квасыр, кувасыр-кувасыр) вераз но сётӥз» (куасыр-куасыр сказал и отдал). Это же выражение иногда употребляется со словом куаӵ-куаӵ (куаш-куаш, кваш-кваш) — «куаӵ-куаӵ вераз но сётӥз». Значения этих выражений примерно одинаковые. Но в первом варианте слово «куасыр-куасыр» переводится как «чётко, уверенно, убедительно, ясно, за душою ничего не тая», а во втором, «куаӵ-куаӵ» — дает понятие «сильно, твердо, сокрушительно». А где еще, если не в куале, сокрушить ложь или сомнение?

В выражении «кисыль-куасыль луытозь кудӟиз» (опянел до кисельно-бесхребетного состояния) мы видим хорошо поддатого после «киселей и куасылей», где слово «куасыль», видимо, следует читать как «хороший тост», так как слово «куасалтыны» означает не только искривить, но и «этакое загнуть», сказать метафорично, слишком красиво сказать, искривить настоящее, перестараться, а может, и приврать. В выражении «квасыр-квасыр куасалтӥз но куштӥз» (квасыр-квасыр загнул и бросил) можно увидеть не только убедительную речь, но и борьбу богатырей, где один другого хорошо погнул и бросил на землю. А в выражении «ымнырзэ кисыр-куасыр кариз» (криво-косо сморщил лицо) — можно увидеть как состояние лица после только что выпитого кислого вина или съеденной квашенной капусты, так и какое-то несогласие только что услышанной речью, а может просто состояние натуги при борьбе. А в словосочетаниях «вераз но куштӥз» (сказал и бросил), «вераса куштӥз» (сказав, бросил), «вераз но сётӥз» (сказал и отдал), «вераса сётӥз» (сказав, отдал) явно присутствует обычай жеребьёвки — «сказать и бросить, сказать и отдать белый или черный камень» жрецу-вќсясю или жрецу-туно.

Причем при жеребьёвках люди, видимо, старались как можно убедительнее, ярче, твёрже, сокрушительнее сказать о причине выбора белого или черного камня. Наверное, отсюда до наших дней дошло выражение «вераз ке вераз» (сказал так сказал), потому что этот же смысл сегодня читается и за выражениями «вераз но куштӥз» (сказал и бросил), «вераз но сётӥз» (сказал и отдал), «вераса куштӥз» (сказав, бросил), «вераса сётӥз» (сказав, отдал), а дословное значение уже никто не ищет, потому как сегодня никто в куале (куа) камешки не бросает. А проводят эти мероприятия на выборах, вместо камушек кидают бумажки с галочками в закрытые урны, через закрытые помещения

Надо отметить, в официальной науке считается, что слово «куала» образовано от удмуртского слова «ку» (кожа). Предполагается, что это был шалаш, обмотанный шкурами, как у северных или кочевых народов. На эту мысль учёных наталкивает слово «куа», найденное в коми языке, которое тоже означает «маленький домик, шалаш, землянка». А окончание «ла» — по мнению официальной науки — это направляющий суффикс, который отвечает на вопрос «куда»? Например, в Можгу по-удмуртски — «Можгала» или есть другая форма «Можгае». Но почему же тогда это утвердилось только в слове «куала»? Почему, к примеру, Можга не превратилась в Можгала, Пурга — в Пургала, Салья — в Сальяла?

В нашем случае подходы к удмуртской «куала» прозрачные. Во-первых, есть слово «дуриськуала» (кузница), сохранились русские слова «ковало» (большой молот, наковальня), «ковать», «ковка», «коваль» и «кова, кофа, копар, коба, кобы» (голова), которые нас ведут не к сторонам света «пал, пала», а скорее, в сторону головы, главы, неба, бога, величия, бесконечности. К подтверждению этому, есть в удмуртском словаре слова «быдӟала» (величие, величина) или «мурдала» (глубь, глубина), «пасьтала» (ширь, широта, ширина), «кузьдала» (длина, длиннота), «ӝуждала» (вышина, высота). Эти слова сами за себя говорят, что «ла» — это божественное бесконечное распространение, потому что его обратное «ал» — это Бог (Ал, Алла, Аллах, Ул, Яухе ул, Эл, Элохим). «Ал» распространяется во все стороны, потому что Он вездесущ. Значит, Куала это нечто большое — слово «куалак» (большим количеством, большим куском) тоже это подтверждает — необъятное и распространяющееся во все стороны, как «куара» (голос, звука, слово), где не случайно есть «Ра», бог солнца.

А антиподом Куале или его маленьким уменьшенным вариантом является, мы думаем, «куа» Вернее, мы думаем, что «куала» это выход из тартара, а «куа» — вход в тартар.

В коми языке есть и устаревшее значение слова «куа» — «залив», «бухта». Поэтому, предполагаем, что данное слово связано со словом «куась» («квась, кувась»), которое переводится как «отмель», «не глубокий», «мелководье». То есть, здесь словообразование идет от слова «мелкий». И не случайно в народных сказках коми слово «куа» в значении жилище используется, когда говорят о маленьких домиках, например, о «вороньем куа», «мышиной куа». Удмуртские слова «куака» (ворон, грач) и «куак» (роща из кустарников или мелких деревьев) тоже это подтверждают. А все потому, что понятие «мелкий» напрямую связывается со вторым демиургом, хозяином смерти, плохим, хитрым, коварным, иногда глуповатым братом Ена (Ина), Омэлем, в корне имени которого явно присутствует значение «мель, мелкий, мелюзга». Вот почему маленький домик «куа» связан с Вороной и Мышкой, слугами хозяина смерти во многих мировых легендах и мифах. Кстати, в китайской мифологии есть древнекитайский великан Куа-фу, тоже связанный с миром мрака, который по одной версии бежал, догонял солнце и был засушен (куасьтэмын) Великим Огнем. По другой версии Куа-фу являлся внуком царя подземного царства Хоу-ту. Как видите, эти герои явно связаны со словом «куа». В Скандинавии сохранилось очень интересное предание, связанное с омелой. Любимого сына Одина — бога света и жизни звали Бальдр. Его мать взяла клятву с огня и воды, железа и камней, зверей птиц, яда и змей, что они не тронут Бальдра. Лишь один маленький куст омелы ничего не знал о просьбе, потому что Фригг посчитала его слишком маленьким, и не взяла с него клятвы. Бальдр был не уязвим. Он даже играл в азартную игру — боги в него вонзали мечи, кидали камни, железо, ножи, а он оставался цел, но однажды, благодаря зловредному, маленькому Локи, его убили стрелой, сделанной из омелы. Не будем гадать, знали ли о скандинавских мифах удмурты, но удмурты, проживающие в Татарстане, до сих пор употребляют слово «быльдырыны» в значении «убить, совершить ужасное, сделать глубоко несчастным, довести до краха, ввести очень трудное положение, утопить в горе, пустить по свету и так далее». А кто нас сделал несчастным, конечно, Омэль (Шайтан, Черт, Сатана, Емель, Амало «хитрый, коварный», Юмало «недозрелый», а также Юма, Юмала (финско-карельские боги), Куль (шишка, смерть), Йомаль, Йомал, Омöль, индийский бог смерти Яма, а может даже современная электронная почта «йемел»). Это же Омэль плюнул в первого человека и человек покрылся язвами.

Надо сказать, что Юмала (фин. Jumala) — в карело-финской мифологии — древнейшее небесное божество, божество грома, имеющее соответствие во многих родственных финно-угорских мифологиях (коми — Йомал, эстонский Юмал, вепский Юму, саамский Юмбел). Но мы всех этих богов поставили в ряд имен бога смерти. Потому что уж очень близки они фонетически — в удмуртском языке «юмал» означает «недозрелый умом» или «недоспевший градусом», когда говорится о браге (брашке). Это первое. Но есть и другое, в мифах и легендах народов одни и те же боги могут выступать как подземные, так и как небесные (как плохие и хорошие). И поэтому не надо этому удивляться. Примеров много и в арийских ведах, и в греческих мифах, и скандинавских сагах.

Ен (он же Ин, Инмар, Йон, Юн, Ян), старший брат (по-удмуртски «Агай»), создал Большую, Золотую Гору-Вселенную «Инбам» (буквально «ин» — небо, «бам» — гора). Младший брат (по-удмуртски «Вын», возможно, он же у русских Ваня, Иван дурачок, Емеля-пустомеля, связанные с печкой-горой) демиург Омэль (Омӧль,) создал Медную Гору, противоположную Инбаму — Мыддор (мыд — обратная сторона, дор — дом). В русских и финно-угорских сказках его называют Медной горой. В коми мифах Омэль был выгнан из Инбама (Светлого мира), он ушел через дырку, проделав ее колом, в свой подземный мир, преисподнюю, предварительно выпустив оттуда в наш мир плохих духов — то есть Омэль ушел в маленькую гору, которая является обратной стороной горы старшего брата и создал смерть. (Кстати, удмуртские дети до сих пор играют с этим «колом» и «чертиком», игра называется «колотун». В последующих статьях, я отдельно остановлюсь в подобных детских играх).

В скандинавских мифах старший брат — Один, а обратный-младший — Локи. Мы думаем, слово «обрат» — тоже говорит о обратном брате. А если он ОБРАТ, то «Локи», обратно читается — кол, а если поиграть с гласными, то «лук-лак» — плохой, где «лак» обратно — кал (объяснять не надо), «лук» — кул, куль, кулон (смерть), «лукав (ый)» — Вакула (вампир), «лӧка» — кӧл, кӧлон (сон), «лек» (злой) — кель, хель (повелительница мертвых). То, что Локи действительно младший, подтверждает и удмуртский «лёг» (шишка, фингал, ссадина, кочка). Мы думаем, что удмуртские богатыри не случайно соревновались, пиная «кочки». Но, как бы это не было с батырами, нам не стоит проявлять личное отношение к тому или другому герою. Локи боги уважали. Хотя и был он страшным колдуном (туном кола), он сам же спасал богов из тех плохих ситуаций, в которую сам же их ранее подвергал. Мы думаем, что за именем Локи, возможно, затаился Коля, Коляда, Никола, Миколай. На это нас наталкивает на мысль, что за всеми нашими «оборотами» стоят Верхнее и Нижнее солнцестояния, потому что уже в современных религиях, например, в христианстве, Илья-креститель народу говорит, я маленький, пришел во время нижнего (летнего) солнцестояния и поэтому крещу водой, а Христос — большой, он родился во время Верхнего (зимнего) солнцестояния и будет крестить вас огнем.

В удмуртском фольклоре есть куплетик, который, видимо, раньше пели явно при каких-то очень ранних языческих праздниках. Вот эти строчки.

Коля, Коля, Миколай,
[Коля Коля Николай]
Мон тон понна кыед колай.
[Из-за тебя я навоз топтал.]

Мы, дети удмуртов советского строя, смеялись над этим, потому что понимали буквально. Но ву народа везде неоднозначно. Если Локи с обратной стороны почти что Микол, а значит Микола по-удмуртски Миколай. А бог огня Локи — где то должен быть и добрым богом. А если так, то Миколай должен быть святым, мы знаем, такие герои есть, более ранний вариант это Микула Сельянович из русских былин, и Николай Чудотворец из христианства. Мы думаем, что удмурты не случайно в своих родовых «куа» держат Икону Николая Чудотворца. А Миколай, конечно же, связан с Микулой, который «сумку», «всю тягость земную», поднимает одной рукой, а Святогор (сын самого Вия) его не может с места сдвинуть. О чем говорится в это былине, сейчас наверно трудно разгадать, но Микулай явно сила земли, а Святогор — сила ушедший в мир иной. Это тоже некое противостояние. А имя Миколай обатно Йалоким, то есть не трудно прочитать Элохим (боги сотворпившие мир). Отсюда возникает интересное предположение, а может наша удмуртская задорная песня-пляска, начинающаяся со слов «Ялыке, Ялыке, ойдолэ, ойдолэ», когда-то произносился «Йалоким» или «Элохим».

Старший Ин (ЕН, цифра Один) наоборот связан с большими горами — Инмар (Небесная гора Мар, Меру, Гора Ина);

Ингур (небо-гора, небесная мелодия), где «гур» — печка, песня (а печка — маленький прообраз горы, на котором ездит Емеля со своей щукой, а «гора» в удмуртском языке — «гурезь»;

Инбам (Небо-гора), бам (гора, щека).

Обратная сторона горы — яма, и не случайно, индийский бог смерти не только носит имя Яма, но еще и держит в руках книгу судеб. Это он решает, кому сколько жить. Отсюда же надо искать этимологию удмуртского слова «гумыр» (человеческий век), если буквально: «гу» — яма, «мыр» — гора (то есть, это часы, похожие на песочницу: время (жизнь) из одного вытекает в другую). Следующее слово «омыр» (воздух) тоже открывает здесь свое нутро, оно буквально означает: «о» — около, вокруг мировой горы-вселенной «Мыр, Мир, Меру», то есть то, что окружает гору.

Удмуртские дворовые и родовые куа-святилища были, конечно, построены «мелкому», потому что в куале живут мертвые, то есть духи предков. Но они построены по подобию большой, небесной куалы, который имел большие, небесные размеры и большую территорию, где умещалось множество народов. То есть удмурты, заходя в свое родовое или семейное святилище, проводили те же обряды, какие проводились в большой куале, но не увлекались размерами, потому что по крупному, крупномасштабно — можно только в куале. Это первое. И второе, если у южных удмуртов «куала» до сих пор соединяется с понятием «кузница» (ковало) — «дурись-куала» (куала-кузница), то нам проще признать, что договора с другими племенами или богами, или жениха и невесты ковались в кузнице… Этот обычай зафиксирован у многих народов. И третье, намного убедительнее связать «куалу» с головой (черепом, ковшом — «кобы, копар, кофа, гофа»), потому что с головой связаны слова «купол», «купава», «купель», «купальня» и на удмуртском — «купырес» (круглый, полукруглый), «купыртыны» (загнуть, гнуть)». Здесь же можно вспомнить удмуртское «кубо» — главный (головной) атрибут удмуртских свадеб — «прялку» — означающее, по официальной науке, во время свадьбы мировое дерево, ось мира, потому как на свадьбах все завязывают свои подарки в виде платков, полотенец, тканей и лент к кубо, как к языческому дереву. Возможно, и это правда, но здесь ученые не уточнили кое-какие детали. Центр мира скорее был связан с Уйшор кизили (с Полярной звездой). А вот удмуртская прялка КУБО здесь явно говорит о голове-солнце-кузнице. Мы, дети удмуртских крестьян, а некоторые из них, носившие имя Пётр, надолго запомнили дразнилку, обижающую, как мы думали, нас:

Петыр-котыр,
Бакча котыр,
Сӥньыс чырты,
Мушко йыр.

Пётр по-удмуртски Петыр. И надо было проще относиться к дразнилке-загадке: вместо Петыр читать Питыр (круглое). Но ведь нам настолько не профессионально и бездарно преподавали удмуртский язык и литературу, что мы эти вещи уже узнали, когда сами начали заниматься родным языком. То есть, текст надо было прочитать через колесо: «Круглое колесо/ вокруг огорода/ ниточная шея,/ голова лукошко (корзина для пчел)». А если еще вспомнить, деревенского петуха, то это будет: «Время-солнце крутится вокруг огорода», то есть обыкновенный подсолнух, который рос в каждом палисаднике. Но не спешите отпустить «шею-ниточку» которая нас связывает с обоими мирами, как туннель, через которую проходят после смерти.

Во многих старых удмуртских захоронениях и городищах археологами были найдены гребешки с двумя конными головами по бокам. Как известно по мифам, солнечную колесницу возили кони, причем у удмуртов всегда были запряжены только пара коней. Может мы и не открываем тайну, но мы предполагаем, что удмурты своим гребешком изображали солнце и солнечную колесницу. То есть, зубчики гребешка — это лучи света, расчесывающие мир. Потому что, удмурты говорят, что «шунды пеймытэз сына» (солнце расчесывает мрак), «вӧсяськон кыл визез сына» (молитва расчесывает ум), «кышномурт — йырсизэ» (женщина — волосы). Как видите, даже в этой поговорке голова и солнце неотделимы. Мало того, «си» (луч), «сӥньыс» (нитка) и «йырси» (волосы) имеют одну и ту же основу «си», которая означает «луч, волос и нить». Следовательно, на прялке пряжа — это голова богини солнца. А значит, она и есть свекровка-весталка, богиня судьбы, изображаемая часто в пряжей, со спицами, или прялкой в руке. Вот почему родные невесты и жениха завязывают подарки на прялку и просят богиню судьбы закрепить этот брак крепкими узами. А почему богиня, а не сам Ра, бог солнца? Это адекватно обращению к Божьей матери в христианстве. Где мама живет? Конечно же, рядом с сыном, в одном «доме-куа». Вот почему «куыны» (ткать) и «куйыны» (ковать, плющить на наковальне) звучат почти одинаково. Мы думаем, что «куала» — это и есть волшебный мир солнца, где мама ткёт, а сын куёт. Микула Селянович говорит, что их род защищает «матушка сыра земля», а Микула звучит как «Ми куала» (Мы куала, Мы храм, Мы кузница). Значит, в каком-то смысле голова, кузница, дом бога, храм бога это мы и наш дом.

У евреев во время свадьбы используется «хупа». Не знаю как это связывается с головой но это тоже «небесный свод», «крыша над головой». Но у удмуртов «куба» означает свекровь, старая женщина. А у слова «кубо» есть и другие значения, причем, когда говорят о масти коровы — «темно-красный, темно-коричневый, темно-рыжий». А образ красной, рыжей коровы, это образ богини огня, солнечной матери. Красная, рыжая Корова проглотила Большую книгу удмуртов, по второй версии «Быдӟым Книга» сгорела в огне, по третей версии его хотели захватить, и главный жрец предвидев это, обучил двенадцать учеников всему тому, что было написано в книге и бросил книгу в огонь. Есть еще слово «кобла» (кобыла) — а символические головы коней соляные знаки тоже нас связывают с солнцем. Но и это не все. Есть слово «куболо», означающее расписку, запись. Это то же, что и в древне-русском означало слово «кабала» — грамота, письменное долговое обязательство. Не важно что первоначальнее, «куболо» или «кабала», важно, что они приближают нас к летописным временам. Как мы знаем, во время перемирий или договоров еще русичи с булгарами пили из кубка-черепа братскую кровь — брагу, укрепляя это побратание с письменной грамотой со словами «не поссоримся пока листья хмели не утонут в воде, и пока не всплывут на поверхность воды подводные камни» (у удмуртов это сохранилось в песне «Ум люкиське»). А это тоже связывает нас с куалой-кузницей. А если в куале-кузнице мероприятия проводились по-крупному, и поэтому, видимо, не хватало места, праздники совершались перед куалой. На удмуртском языке мелкое как уже сказали — «куась» (сухое, не глубокое). А вот Большое — КУАЗЬ (погода). Ученые предполагают, что слово состоит из двух основ «Куа» (святилище) и Азь (передняя часть). Как в слове «корказь»(крыльцо): «корка» (дом) и «азь» (передняя часть). Но ученые снова, нам кажется, поспешили, «азь» это не передняя часть, это наоборот задняя часть. Потому что, любой этнограф может подтвердить, в передней части дома, которая смотрит на сторону улицы, никогда не было крыльца, оно всегда было на задней части дома, куда обычно делали пристрой. Кроме этого слова «азьвыл, азьло» и сегодня несут содержание «в прошлом, ранее, раньше, в старину».

А слово «азьлань» (вперед) неоднозначно, то есть не совсем понятно куда… У русских слово «перед» образовался видимо от философского понятия «перед судом», «перед богом», «перед предком». То есть здесь говорится, о месте, куда мы рано или поздно придем и будем держать ответ за свои грехи. Поэтому, удмурты, когда кидают подношение своим предкам, говорят: «Азяз (перед ним) мед усез (пусть упадет)». «Аз, азь» это начало из начал: «Аз есмъ Бог», «азбука», но не слово «Я». Удмуртам, которые свято почитали своего бога понятно было, что означает азь, а советские удмурты, видимо, решили заглянуть дальше бога — в будущее и назвали это «азь, азьпал улон» то есть, почти что «коммунизм».

Но ведь будущее это «вуоноез» — то что созревает и созреет в скором времени. Да и на русском будущее связано с этим же смыслом: «быть» ранее означало «произрастать». На удмуртском «будыны» тоже «расти произрастать». Так что слово «будущее» от удмуртского «будыны».

Мы думаем, что слово «Куазь» (погода) это Начало Храма, то есть твое внутреннее состояние. С каким настроением ты входишь в «дом», таким ты его и увидишь. Настроение если мрачное, то и «дом» будет мрачен. Здесь ни в коем случае не надо путать, что «куазь» это еще и «природа». Для этого есть слово «инкуазь» — Начало Храма Ена (Ина). Но «инкуазь» (при родах) напрямую зависит от твоего начального состояния «куазь» (погоды). Ты сам делаешь свою небесную природу. А «куась» (сухость, мелкота) оно само постепенно наступает, ведь «часов песочных» никто не остановил. И надо заметить, что у святых и последнее благоухает, превращаясь постепенно в святые мощи.